Коми: Маньпупунёр, личный опыт посещения парка с вертолетной экскурсией

 

• 

Есть в жизни поездки, после которых ты возвращаешься не просто уставшим — а обновлённым. Вроде бы ничего сверхъестественного: пару дней вне цивилизации, пара десятков фотографий, пачка воспоминаний, пара синяков от рюкзака… Но внутри — что-то будто сдвинулось. Побывав на плато Маньпупунёр, я поняла: есть места, где земля говорит, камни дышат, а тишина весит больше, чем воздух.
Добраться до Маньпупунера — уже маленький подвиг. Это не то место, куда приехал по асфальту, попил кофе в сувенирной лавке и пошёл по выложенной тропинке. Нет, если ты здесь — значит, ты действительно хотел сюда попасть.
Мы летели из Москвы до Перми, потом на машине часов шесть, сразу после ночного рейса. И вот, казалось бы, уже всё — но нет, впереди ещё вертолёт. Полтора часа в воздухе над тайгой — и ты словно летишь не над картой России, а над древней легендой, которую кто-то оставил здесь, чтобы мы не забыли, что такое сила времени и природы.
Вертолётная экскурсия — это особое ощущение. Машина поднимается над морем хвойных верхушек, над завораживающими петлями рек, над болотами, которые не отпускают взгляд. В какой-то момент кажется, что земля кончилась — и вот она, гора Маньпупунёр. А на ней — каменные великаны.

Отдельно хочу рассказать про полет на вертолете из поселка Ныроб в сторону плато. Вертолет Ми8 — большая громкая стрекоза. Для фотографа здесь есть преимущество — во время полета можно открыть круглые окна и фотографировать. Правда, когда летели на плато, не осмеливались открывать, а на обратном пути уже во всю фотографировали. Правда ветерок в лицо дул неслабый, но меня спасал задраенный до носа пуховичок.

• 
• 
• 

 

Семь столбов. Они не просто стоят — они наблюдают. И ты, человек из XXI века, с телефоном, трекинговыми ботинками и навигатором, вдруг замираешь, потому что тут ты — гость. Местный. Незваный. Маленький.
На плато нас встретили егеря. Домик с печкой, палатки, вечер у костра, разговоры, как всегда, ни о чём и обо всём, и совершенно не к месту — арбуз. Съеденный под звёздами, под шорохи тайги и тишину, которая не давит, а лечит.
Ночью я не пошла встречать рассвет. Побоялась медведей. Впрочем, как потом шутили местные, если медведь и выйдет — достаточно кричать громко и долго. А ещё лучше — не идти одной. Пожалуй, в следующий раз. Потому что теперь я точно знаю — я вернусь.
Утром мы пошли к самим болванам.
Дорога была не из простых: местами размытая, с лужами по щиколотку, но нас это не остановило. Путь не отмечен как «туристическая тропа». Здесь ты идёшь по следу — не столько в земле, сколько в себе. Каменные изваяния становятся ближе, и с каждым шагом растёт ощущение какого-то трепета. Не страха, нет. Почтения.
Они действительно живые. В одном угадывается профиль женщины с высоким лбом и длинной шеей — Нефертити? В другом — голова петуха. Третий будто бы держит в себе всё небо. А в отдалении стоит Шаман. Отдельно. Как положено старшему.
Геологи называют эти скалы кекурами. Им почти полмиллиарда лет. Когда-то здесь бушевали стихии, поднимались вулканы, земля клокотала, и из её трещин вырывалась магма. Потом пришло время воды, ветра, холода. Мягкие породы рассыпались в пыль, а серицито-кварцитовые сланцы остались. Как хранители чего-то древнего, того, что мы уже не помним, но всё ещё чувствуем.
На плато много мха — такого мягкого, что хочется лечь и не вставать. Я действительно так и сделала. Лежала, смотрела на небо, ловила последние тёплые лучи солнца, и думала, что, возможно, счастье — оно вот такое. Простое. Укоренённое.
А ещё я впервые ела голубику с куста. Вкус — как у детства. Чистый, насыщенный, с легкой кислинкой. Рядом росла шикша — ягода с десятком народных имён, от водяники до поссыхи. Сочная, крепкая, незаметная. Но рядом с голубикой — не выдерживает конкуренции.

• 
• 
•